?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Перс
seva_riga

Единство и противоположность мобилизационной и либеральной модели.

По мере роста проблем в реальном секторе экономики, раздаются прямо противоположные призывы - от призыва до немедленного перехода на мобилизационный режим экономики и до призыва разрешать всё, что еще не разрешили и либерализовать всё, что не либерализовали. Причём и те, и другие, призывают сделать во немедленно и во спасение...


Отнюдь не претендую на абсолютное первородство излагаемых ниже мыслей. Но не могу не вставить свои «6 копеек» в спор между сторонниками мобилизационной и демобилизационной экономики. Причём хотел бы не просто вставить, а  примирить их. Так как считаю, что участники спора оценивают общественные отношения  каждый своим мерилом справедливости, прикладывая при этом эту мерку каждый к своей, уникальной части тела производственных отношений

Необходимые условия поступательного развития
Надеюсь никто не будет возражать, что законы развития общества и цивилизации требуют в определенные исторические моменты концентрации ресурсов с целью овладения новыми знаниями и технологиями, которые не могут быть освоены по-другому, как только через мобилизацию всех доступных сил и средств. Для того чтобы ресурсы сконцентрировать, их надо сначала изъять и при этом подавить возражения тех, у кого их изымают.

А как это сделать при широком плюрализме, идеологической разноголосице и максимально широком участии в процессе управления (читай – изъятии ресурсов) населения, то есть самих экспроприируемых Нереально. Требуется что то, что заставит это население или под угрозой общей опасности, или под угрозой репрессий отдавать ресурсы в общую копилку.

Ресурсы мало сконцентрировать, их еще надо направить в одну, заранее определенную точку, выбранную в качестве приоритета. Демократическое «сколько людей – столько мнений» слабо подходит для принятия таких решений, где более применим военный термин определения главного удара, который, если помните, никогда голосованием не определялся.

Мобилизационная экономика требует соответствующих общественных отношений, которые больше подходят и чаще ассоциируются с военным положением, когда шаг вправо, шаг влево, и даже прыжок на месте считается попыткой к бегству. И вводится она чаще именно в военное или предвоенное время, когда особо агитировать «за советскую власть» не приходится – население само готово нести лишения в обмен на надежду защиты от агрессора или на участие в дележе военной добычи.

Но вот технологический прорыв осуществлен. И вроде надо бы развивать наступление, но мобилизационный ресурс заканчивается. Общество накапливает потенциал, которого хватает на какое-то время безопасного существования, а население испытывает усталость от постоянного напряжения и работы только «на перспективу».

Возникает историческая необходимость (да что там необходимость, просто возможность) конвертировать созданные потом и кровью технологии в общественные дивиденды и употребить на благо всего общества, то есть «размазать» тонким слоем среди максимального количества достойного населения.

Сразу хочу сказать, что слово «достойное» совсем не означает более честное или более просвещенное. Более достойным во все времена оказывались более физиологичные и приспособленные к выживанию. Так что термин «справедливость» в рамках развития и сохранения живучести цивилизации очень часто уступает место целесообразности и конкурентоспособности.


Круговорот укладов в природе

Этап мобилизации ресурсов неизбежно сменяется этапом их потребления и наоборот, и общественные отношения строго следуют этим этапам, сменяя авторитаризм на либерализм и обратно. Цивилизационная спираль поочередно нанизывает на ось времени диктаторов и демократов, ничего не делая зря, каждому персонажу предоставляя собственную уникальную роль, которую никто другой лучше не исполнил бы.

И западной, и советской исторической науке свойственно статичное описание демократий. Просто описывают выборы, политическую борьбу, жизнь греческих Периклов, римских Гракхов, новгородских Владимиров. А если описывать эти демократии не статично, а в исторической динамике, то выходит, что существование подобных систем было кратким и заканчивалось, как правило, кровавыми бойнями и установлением диктатуры или олигархии.

К тому же разве можно считать демократическими страны, где демократией пользуются лишь свободные и богатые, а остальные – рабы (Греция, Рим, да и те же США до середины XIX века) или бесправные городские низы и податные общинники (тот же Новгород, европейские республики Средневековья). А режим вроде как демократической республики Венеция (с ее тайной полицией, «Советом десяти», пастями каменных львов, куда клали доносы) вошел в историю как классический образец жуткого тоталитаризма.

Обращает на себя внимание еще одна особенность европейской (а значит, и мировой) демократической традиции. ОНА ПРЕРВАНА. По сути, ни одна древняя средневековая демократия (за исключением кое-где городского самоуправления) не перелилась в новую. Все старые республики в той или иной степени прошли стадию абсолютизма или диктатуры.


Необходимое условие технологического прогресса.

Что такое инновация? Это в первую очередь отрицание старого, устоявшегося, общественно одобренного. Все новое начинается с противопоставления существующему. А сделать это могут только те, кто не боится и кому позволяют мыслить нестандартно – не так, как все. То есть не любой авторитаризм способен родить необходимую для прогресса идею, а только тот, который допускает и даже пестует оппозиционность как норму, и даже — необходимое составляющее своего собственного развития.

Поэтому я лично с пессимизмом смотрю, например, на мусульманские режимы, где хватает авторитаризма, но оппозиционность мышления не только не допускается и тем более не культивируется, а уничтожается на корню вместе с ее носителем.

Смена демократической и либеральной платформ не обязательно синхронизирована между различными странами. Поэтому в рамках одной территории и даже одного государства может существовать и авторитарная, и либеральная модель общественных отношений. И не только сосуществовать, но и жестко конкурировать за место под солнцем. И не только конкурировать, но и подпитывать друг друга, обеспечивая устойчивость друг друга.

Такие дихотомические пары встречаются во все времена, и к ним вряд ли применимо измерение «лучше-хуже», потому что то, что хуже для одной группы населения, может быть очень даже ничего — для другой. Гораздо правильнее мерить линейкой «более приспособленный» — «менее приспособленный».

Афины — Спарта, Афины — Древний Рим, католицизм — лютеранство. Кто сейчас может сказать, что одна модель была лучше (справедливее) другой? Зато желающих сравнивать СССР и США хоть отбавляй. Хотя измеряется принципиально неизмеримое –  государственное образование, заточенное под консолидацию и концентрацию ресурсов и  потребительское общество, заточенное под распределение этих ресурсов. Кстати — самое прогрессивное из всех предшествовавших, потому что ресурсы «размазывались» по максимально возможному количеству жителей, а не среди узкой элиты посвященных. Хотя о равномерном распределении, естественно, речь не идет, так как неравенство людей – это одно из главных условий прогресса вообще.


О будущем

Нам «повезло» жить в интересную эпоху. Сначала рухнула социалистическая система. СССР погиб не как Римская империя – под ударами варваров, его смерть можно сравнить со смертью спринтера, который попытался бежать марафонскую дистанцию так же, как всегда бегал стометровку.

Общественный строй государств, возникших на его обломках, полностью соответствовал теории неизбежной смены парадигм – начался неудержимый жизнерадостный дележ ресурсов, накопленных за время тотальной мобилизации. То, что большая их часть оказалась на Западе, не говорит о том, что Запад оказался ЛУЧШЕ. Он просто оказался более физиологичным и более приспособленным к существованию именно в таких условиях.

Но дальше будет интереснее. Общество потребления, переварив ресурсы, накопленные социалистической экономикой, тоже исчерпало свое предназначение — делить больше нечего, а значит, оно неизбежно будет заменено авторитарной моделью, отдельные черты которой уже «прорастают» через демократические институты власти.

Будет это общество более живучим, чем настоящее? Бесспорно. Будет ли оно более справедливым? Сомневаюсь. Справедливость по отношению к конкретному человеку, к сожалению, не является необходимым условием выживания человечества в целом.


promo seva_riga april 9, 2016 20:26 92
Buy for 500 tokens
В продолжение материала Юли Бражниковой " Друг моего врага", в котором автор обозначила актуальную проблему управляемого роста русофобии в сопредельных с Россией государствах, предлагаю вашему вниманию собственный вариант контрповедения, отвечающий на вопрос "Что делать?".…

  • 1
Дело не в том, что некие лица считают, что им должны помочь. Дело в том, что помощь беженцам прописана в уже существующих законах. Они были принято после второй мировой войны. После того, как тех же евреев, например, бежавших от нацистов из Германии во Францию, вылавливали как "злостных нарушителей границ" и высылали обратно на верную смерть. Вот с тех пор и тянется это. Только беженцы стали другими, границы изменились. А объявление "европейских ценностей" главным приоритетом не дает возможности сделать шаг назад.


Твой жребий - Бремя Белых!
Как в изгнанье, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли;
На каторжную работу -
Нету ее лютей,-
Править тупой толпою
То дьяволов, то детей.

Твой жребий - Бремя Белых!
Терпеливо сноси
Угрозы и оскорбленья
И почестей не проси;
Будь терпелив и честен,
Не ленись по сто раз -
Чтоб разобрался каждый -
Свой повторять приказ.

Твой жребий - Бремя Белых!
Мир тяжелей войны:
Накорми голодных,
Мор выгони из страны;
Но, даже добившись цели,
Будь начеку всегда:
Изменит иль одурачит
Языческая орда.

Твой жребий - Бремя Белых!
Но это не трон, а труд:
Промасленная одежда,
И ломота, и зуд.
Дороги и причалы
Потомкам понастрой,
Жизнь положи на это -
И ляг в земле чужой.

Твой жребий - Бремя Белых!
Награда же из Наград -
Презренье родной державы
И злоба пасомых стад.
Ты (о, на каком ветрище!)
Светоч зажжешь Ума,
Чтоб выслушать: "Нам милее
Египетская тьма!"

Твой жребий - Бремя Белых!
Его уронить не смей!
Не смей болтовней о свободе
Скрыть слабость своих плечей!
Усталость не отговорка,
Ведь туземный народ
По сделанному тобою
Богов твоих познает.

Твой жребий - Бремя Белых!
Забудь, как ты решил
Добиться скорой славы, -
Тогда ты младенцем был.
В безжалостную пору,
В чреду глухих годин
Пора вступить мужчиной,
Предстать на суд мужчин!

Редьярд Киплинг, "Бремя белых"


Нельзя изменить "европейским ценностям". Но можно очень быстро изменить сами эти ценности.

При необходимости законы меняются очень быстро - поверьте, а если не верите - копните историю. Все эти голосования и прочая лабуда - это, тем более при нынешних технологиях, легко подтасовывается ( в крайнем случае, конечно). Тем более Вам не стоит кивать на "после войны", хотя бы потому, что Евросоюз образовался значительно позже, и это было новое государство с новыми законами.

Я подозреваю, что законы о беженцах были приняты прежде всего для того, чтобы можно было на законных основаниях принимать свежую рабочую силу вопреки профсоюзному движению. Но, вполне возможно, были там и какие-то политические соображения.

И если евроверха запустили в 2015 году новую волну беженцев, да еще и "добро пожаловать" им говорили - то это не может быть каким-то остаточным явлением. Это была вполне запланированная акция - вот только цель сильно засекречена до сих пор, и подоплеку всего действа мы можем только предполагать с более - менее большой степенью вероятности.

То просто законы, а то - конституция с основными правами человека в первых строчках. Ведь "права человека" - это жупел и гордость ЕС.
Евросоюз - ни в коем случае не государство. и я говорила только о Германии. Дела в других странах мне меньше известны и меньше меня волнуют, если честно. В ЕС каждое государство имеет свое правительство, свою полицию, свои законы. Хоть новые, хоть старые. Латвия в ЕС и там детское пособие 8 евро в месяц, а в Германии - 190. И это только одна мелочь...
Про беженцев тем более: далеко не во всех странах им говорили "добро" раньше, не во всех говорят и сейчас.

  • 1