?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Перс
seva_riga

Пан без имени

Уже 20 лет плотно общаюсь с "нашими западными партнерами" и чем дальше, тем больше убеждаюсь, что основная их масса -  выращенная как  в инкубаторе. Будто им в башку кто-то инсталировал с одной и той же флешки абсолютно одинаковую однотипную операционную систему, типа Windows Vista - со всеми её ошибками, заплатками, несуразностями и зависаниями в самых элементарных бытовых ситуациях.

Рассказ, который я опубликую ниже - глубоко личный и также глубоко документальный, события которого разворачиваются у меня на глазах, хотя и написан он в художественном в стиле, замечательным литературным языком моего друга - поэта-песенника, писателя и прекрасного доктора - Игоря Бородулина которого мы уже за глаза давно называем - "наш Чехов":



Жил-был один пан. Все звали его пан Кастрюлькин.

Когда-то его знали под настоящей фамилией, но её уже никто не помнил. Прозвище своё он получил после развода с женой, когда вынес из снимаемой ею квартиры все подаренные на свадьбу тарелки и кастрюли. Осталась, правда, одна маленькая сковородка, не замеченная им потому, что на тот момент была занята жареной картошкой, и эта потеря до сих пор лежала тяжёлым камнем на его сердце. Такое мужское поведение привил Кастрюлькину его отец, который в порядке моральной компенсации забрал у невестки старую гладильную доску.

Пан Кастрюлькин играл на гобое и считал себя великим музыкантом, но почему-то служил только в провинциальных оркестрах. Учеников и подработки он не брал, потому что получал ежемесячную ренту от родителей, а за квартиру и еду платила тогда ещё жена. Друзей у него не было, но он почитал одиночество привилегией истинно гениальных людей, пока ещё не понятых обществом. Талантливые музыканты после недолгого общения с ним больше не отвечали на его звонки, а при встрече старались перейти на другую сторону улицы. Хорошо его понимали только такие же, как он, малоудачливые коллеги, которые за парой-тройкой кружек пива хвалили и возвеличивали друг друга, в ответ получая такие же порции комплиментов и уверений в собственной гениальности. После таких посиделок он оживал и чувствовал себя счастливым. В кафе «У бравого солдата Швейка» подавали воистину потрясающее пиво.


Пан Кастрюлькин называл себя патриотом, но свою страну везде ругал, говорил, что делать здесь нечего, кругом проходимцы, воры и бездари. С пафосом утверждал, что настоящая музыка звучит только в Вене и Берлине, и потому почти не ходил на концерты в своём городе, хотя там работали и гастролировали большие артисты со всего мира. Убегал от реального настоящего и ревновал даже к тому, что не было связано с ним лично – чужая самодостаточность резала его душу, словно нож, по живому; домашние истерики перемежались коленопреклонёнными прощениями, а дождь за окном, как и неискренние слёзы, бесцельно капал на городскую брусчатку.


После развода он обещал по-всякому мстить своей бывшей жене, действительно успешной пианистке, но пока спрятал свою тихую жажду вендетты в дальний угол маленького кармана. Его мама и сестра теперь сами в Интернете искали ему новую девушку, и главными условиями отбора были её безропотная готовность положить свою жизнь на алтарь его таланта и способность поить мужа три раза в день свежевыжатым свекольным соком, а ещё, чтобы её родители никогда не въезжали в их город на танках. Однако претенденток на такого пана не находилось ни на родине, ни за рубежом.

Книг пан Кастрюлькин читать не любил, в Бога не верил, считая его глупым артефактом, и страшно раздражался, глядя на принадлежащую жене иконку-диптих с проникновенными ликами паненки Марии и Её Сына. Ещё будучи в браке со своей молодой он постоянно с пеной у рта утверждал, что она не понимает их глубоких европейских ценностей, слишком душевна к людям, чересчур успешна в карьере и не хочет стать такой же, как его мама, отдавшая всю жизнь домохозяйству и огороду. Мама же говорила, что семья инвестировала в сына очень много сил и средств, и все настоящие и будущие девки должны быть только ступенями в его статусном росте, и не больше. А большая река под знаменитым мостом где-то бурно, где-то медленно несла свои по-настоящему мудрые материнские воды.

А потом уже Кастрюлькин всё больше и больше раздражался на этот свет, не признающий его таланта; для превозносимых им австрийских и немецких центров культуры он оставался пустым звуком; молодая жена как от чумы бежала от него и его семейки, оставив все свои вещи, к человеку по-настоящему широкой души.

Гобой подносился к губам всё реже и реже, венские и берлинские оркестры так и не узнали великого музыканта Кастрюлькина, и он так и не понял, почему горожане, проходя мимо него, всё чаще и чаще зажимают пальцами свои гордые носы.




promo seva_riga april 9, 2016 20:26 93
Buy for 500 tokens
В продолжение материала Юли Бражниковой " Друг моего врага", в котором автор обозначила актуальную проблему управляемого роста русофобии в сопредельных с Россией государствах, предлагаю вашему вниманию собственный вариант контрповедения, отвечающий на вопрос "Что делать?".…

  • 1
ранобе - последнее убежище графомана

согласен. не стоит товарищу писать

вы пишете лучше

Согласен. Видимо всё-таки песенник - точно не прозаик

Не понятно - где тут Чехов?
Почему, например, "молодая жена", когда бывшая?
Да, Кастрюлькин мелочный, злобный, не талантливый. Так его ведь жалко убогого. Чисто по русски...
Нет, совсем не Чехов. Перехвалили Вы своего друга.

Ну .... так себе ....
Самое интересное , что ничего такого уж жуткого в ГГ не наблюдаю .
Он же ничего никому ( жена вот только , но не долго ) плохого не делает .
Вот такой вот человечешка , ну бывает ... находится даже с кем пива выпить )) и пусть себе .

Я так поняла - у жены папа приезжал в (Прагу?) в гости на танке?

Встречаются такие. Не только в Риге. И не только музыканты. И не только латыши.

Бесталанной, неугомонной бездарности, с повышенным ЧСВ, не поднимающей в своей жизни ничего тяжелее кроме своего (пусть будет гобоя) одна дорога - в либеральную оппозицию, где никто ни за что не отвечает, но. зато, болтать можно сколько угодно.

Интересно, как связан абзац вступления про западных людей с последующей печальной, но типичной историей "непризнанного гения"?

Желчно, но не Чехов и не Гашек. Пану писателю в его творчестве несколько не хватает плановости и плавности...

ну сюжет заезжен, есть то ли притча, то ли сказка на эту тему.
написано просто мерзопаскостно. автор, как писатель, недалеко ушел от своего героя, как музыканта.

Да, феминисткам такой рассказ понравится. Они даже в своем окружении прототипов найдут.

спасибо.Понравилось! Где можно почитать другие его рассказы?

Там всего четыре рассказа.
Пусть пишет ещё. =)

  • 1